- Почему такое апокалиптическое название у альбома, почему так мрачно?
Вова Пахолюк (ВП): Ничего мрачного. Альбом получился немного шизофренический, потому как с одной стороны - это альбом, с другой - сборник вещей, которые делались на протяжении двух лет и друг с другом концептуально никак не связаны. Мы старались, чтобы как-то склеилось, потому что преемственность между песнями все-таки есть. Мы ждали, когда накопим денег, чтобы записать альбом и накопилось много вещей И мы ничего лучшего не придумали - не писать же к каждой песни пояснение на несколько томов! - и просто поставили между названиями двух песен междометие «и». Ну и получилось «Страшный суд и мягкая п**я».
- Долго работали...
ВП: А мы сами все заработали - и на запись, и на сведение. Осталось еще на тиражик заработать и выпустить его в свет. Это не к продюсеру - почему денег нет. Это принципиально. Чтобы наш ансамбль мог делать все, что хочет, вне зависимости от всякой хрени, то и зарабатывать сам должен. Тогда никто не будет нам говорить: где выступать, с кем, когда. Нельзя брать деньги за то, что какой-то пузатый папик поставит свой логотипчик на наш альбом. Да, до 2000-го года мы болтались, не было узелков (на канате «на небо» - авт.), чтобы карабкаться наверх. Но потом мы нашли смысл в том, чтобы выдавать в свет записанные вещи. А потом записали наш первый альбом, выпустили. Да, он неправильно записан, неправильно сведен, но это показывает все: как, в каких условиях мы работали, что это было на самом деле. Будет бабло - переиздадим его, не будет - пусть так и остается.
- А при записи и сведении этого альбома помогли друзья...
ВП: Да, вокал писали у Саши и Юры, а сводил Макс Капуста (работал звукорежиссером при записи и сведении альбомов «ВВ», «Леприконсов» - авт.).
- Возвращаясь к логотипчикам, как ты, Вова, выразился. А если бы обратилась галерея альтернативного искусства с такой просьбой и дала денег?
ВП: Марата Гельмана? Так может и поставили бы... Хотя есть люди, журналисты, которые все видят, как камеры и делают какие-то выводы о том, чего нет на самом деле.
- А тебя это волнует?
ВП: В рыночных отношениях позиционирование играет важную роль. Согласен? Придут потом газетчики и люди с камерами и скажут: «А, понятно, на кого пацаны работают!» И ошибутся, потому что нам денег дали - и забыли. После этого ни газете - даже хорошей - никто верить не будет, ни нам. Это как клеймо себе на лоб поставить и по улицам бродить. Будут потом говорить, что «ХЗВ» - ставленники Гельмана, ха-ха-ха!
- Ладно, опустим идеологию. О музыке: что изменилось по сравнению с первым альбомом?
ВП: Об этом лучше у композитора спросить. Алик?
Олег Цукренко (ОЦ): Разница есть, потому что первый альбом, Millenium Hits, мы сделали с Пашей (Сипало) практически пополам, а в новом большинство песен мои. Тогда я работал так же, как Паша, старался, чтобы песня получилась хорошей, а сейчас я стараюсь, чтобы она была интересной. Или смешной, или противной, или чтобы плакать хотелось. Всё зависит от стихов. Раньше было так: стихи - отдельно, музыка - отдельно. А сейчас я своей музыкой иллюстрирую Вовины стихи. Даже не иллюстрирую, а интерпретирую, так что результат может оказаться для Вовы самым неожиданным. Я, если нужно, использую какие-то штампы, даже банальности, ссылки какие-то музыкальные делаю, или стилистические деформации. Появляются новые смыслы: слова и музыка работают вместе, но на разных уровнях. Так получается более эффективно, мы в этом убедились. Этот альбом получился, наверное, более роковым, чем предыдущий, потому, что я решил отталкиваться от традиционной рок-поп-песенной формулы - она, с одной стороны, доступнее, а с другой - с ней забавнее играть, легче вводить в нее эти самые ссылки, стилистические навороты. Я думаю, в этом альбоме почти вся музыка стала "читаться" - так же, как и текст.
ВП: А еще в этом альбоме у нас было задействовано больше живых музыкантов: Эдик Павлов (V.I.P., гитара), Жора Чернацкий на гитаре и сопилках.
- Тексты, Вова, ты по прежнему пишешь, да?
ВП: Ага.
- А в них какая эволюция прослеживается?
ВП: Ну, у нас практически уже готовы третий и четвертый альбомы, в них тексты другие. Вот в третьем, первом по-настоящему концептуальном альбоме, рассказ о жизни молодого человека с его стремлениями, проблемами. Он хочет и в шоу-бизнес, и на небо одновременно попасть. А попасть в шоу-бизнес иначе, чем через ж*пу, нельзя, потому на небо уже не попадешь. Такое прокрустово ложе.
- И куда же он попадает?
ВП: А я ж не знаю. Это его жизнь, его суть. А во втором альбоме много старых вещей. Новое в том, что появилась религиозная тематика.
- Процитировать можешь?
ВП (поет): Страшный суд, страшный суд - и из моргов, и из склепов на свою останню встречу люди мертвые идуть. Страшный суд, страшный суд - ты прийдешь, я знаю точно, не запизнюйся надовго - я вже тут.
- Батарейка садится, последний вопрос, джентльмены. Что приятнее: выступать на сцене или работать в студии?
ВП: Конечно, работа на сцене. Вот неплохо выступили в Днепродзержинске и гей-клубе в Киеве («Совок» - авт.). А, вообще, мне все равно, где выступать. Недавно выступали в кабаке, как Псой Короленко в ресторанчике (общий смех - авт.) перед людьми, которые ели и пили. Нормально! Когда вылез на сцену - должен работать. Другой вопрос - какие за это деньги платят? Приятно, конечно, когда люди слушали пластинку и могут подпеть, подхватить - тогда вообще супер! Но это редко.
musicclub.com
Антон Подлуцкий
источник: music.com.ua